Ушла к другому, а когда бывший муж нашел себе вторую половинку, примчалась узнать

Три года назад жена Литучина уложила свои вещи в чемодан и баул и ушла к другому. Он бросился на улицу, к стоявшему под кленом «Москвичу», завел мотор, решив пуститься вдогонку за Валентиной, но так с места и не стронулся. Пусть будет что будет.

Чего греха таить, в первые месяцы без жены он не находил себе места, тягостной казалась тишина в двухкомнатной квартире. Потом тоска и смятение поутихли, он уже не тяготился одиночеством, сам варил себе еду, стирал белье, убирал в комнатах, ходил с сумкой в магазин и на рынок.

Должно быть, так и тянулось бы его холостяцкое пустое житье-бытье, если бы случай не свел Литучина с Серафимой Федоровной.



Это была молодая привлекательная женщина улыбчивая и отзывчивая. Месяц назад перешла машинисткой в облисполком и как следует еще не освоилась, всех сослуживцев в лицо не знала. Литучин был один из тех, кого она, поднимаясь по утрам в лифте, заприметила. Они выходили на четвертом этаже, он шел влево, в свой оргинструкторский отдел, она — направо, в машбюро.

Кто знает, почему Литучин сразу, помимо своей воли, потянулся к этой скромной, всегда неброско, но со вкусом одетой женщине.

Иногда Литучин поджидал Серафиму Федоровну после работы, они делали вид, что встречались случайно, вместе доходили до универмага и расходились. Но вот раз, сами не замечая того, они прошлись по оживленному вечернему Ленинскому проспекту до самого ее дома напротив небольшого сквера, посидели там на скамейке. Так они стали встречаться. А через полмесяца подали заявление в загс.

Литучина не смущала быстрота такого совместного решения. Зачем медлить, если веришь друг в друга? Тогда, прежде чем жениться на Валентине, они выдержали достаточный срок, а что получилось?..

Литучин и Серафима стали готовиться к свадьбе. Он купил черный костюм, а она — белое платье. Свадебное застолье они решили устроить в ресторане.

Придя домой Литучину пришло на память, как однажды всезнающая Рычкова сообщила ему, будто встретила проходившую мимо дома Валентину с очаровательной двухлетней дочуркой, они поговорили у подъезда о минувшем, о жильцах и всякой всячине и расстались. Он выслушал тогда соседку молча, с застывшим лицом, а напоследок не сдержался, выдавил сквозь зубы:

— От меня детей не хотела иметь, с другим же — сразу дочка.



С того раза окончательно и ушла из его сознания бывшая жена. Во всяком случае, он дал себе строгий зарок никогда не вспоминать о ней. Дороги их разошлись, и слава богу.

Встреча с Валентиной у него все-таки произошла. В тот день, возвращаясь с работы, Литучин купил в ювелирном магазине обручальные кольца, и дорогой в его воображении рисовалось, как он позвонит из дому Серафиме, та обрадуется, скажет веселым голосом: «Отлично! Значит, все у нас будет по-людски».

Едва он показался из-за угла дома, как увидел у подъезда двух женщин на скамейке. Рычкову с сигаретой во рту он узнал сразу, а бывшую жену— подойдя поближе. Валентина повернулась к нему лицом и посмотрела, слегка потупившись, как смотрела в последнюю минуту тогда, в день ухода.

— Здравствуй, Василий! — сказала она, неуверенно протягивая руку.

Литучин почему-то покосился на Рычкову, точно выжидая от нее совета. Соседка поспешила пояснить:

— А мы вот и сегодня повстречались. Как-никак, соображай-ка, десяток годков каждый день входили в один и тот же подъезд.

— Как живешь, Валентина Игнатьевна? — спросил он ее, вроде бы подчеркивая свою независимость, которую не следует нарушать ни ему, ни ей.



— Неплохо живу,— ответила она, и он увидел проступившие вокруг ее глаз морщинки.— Я рассказывала про себя Даниловне.

— Во втором микрорайоне живет, на Лермонтовской, у нее четырехкомнатная, слышь-ка, квартира,— с готовностью уточнила Рычкова, хоть Литучин ни о чем ее не спрашивал.

Он опять обратился к Валентине:

— А на нашей улице ты чего появилась?

— Так рядом же, на Майской, свекровь моя теперь живет, переехала весной. Я к ней иногда Людочку привожу. Ну и приходится...

Валентина умолкла, недоговорив.

В приоткрывшуюся входную дверь выглянула тоненькая девчушка и строговато, видимо подражая матери, передала наказ — бабушку ждут дома. Неохотно, с досадливым вздохом Рычкова ушла вместе с внучкой.



Некоторое время Литучин и Валентина молчали, скованные неловкостью.

— Может зря, Василий, попалась я тебе сегодня на глаза? — наконец произнесла она, словно бы предупреждая, что ей не составит труда немедленно удалиться.

— Нет, почему же... раз встретились,— возразил он с той мягкостью, которую она прежде принимала за недостаток его характера.

— Наверно, проклял меня, как последнюю тварь? Виновата я пред тобой, Василий.

— Не надо о том. Отболело. Теперь ничего не изменить. А зайти ко мне можешь, будешь гостьей.

Литучин попридержал дверь, пропуская вперед Валентину, как это делал обычно. А на восьмом этаже она, забывшись, чуть было не нажала на кнопку звонка, должно быть, так хотелось услышать переливчатое звеньканье, да вовремя отдернула руку.

— Я недавно ремонт сделал, квартира прямо-таки обновилась,— поспешил сказать Литучин, как только за ними щелкнул дверной замок.— Поглядишь?



Валентине странно было чувствовать себя чужой в этих стенах. Покамест длился осмотр, Валентина невольно думала с легкой грустью — пускай она ушла и теперь у нее другая семья и другая жизнь, она в общем-то ни в чем не раскаивается, но все же что-то от нее навсегда осталось в этой квартире, в которой, увы, не сегодня завтра, как обмолвилась Рычкова, должна появиться новая хозяйка.

Она присела в кухне к столу, как бывало, садились завтракать или обедать. Только теперь не она, а он спросил:

— Кофе выпьешь?

— Не откажусь,— кивнула она,

Литучин включил плитку, поставил на конфорку ту самую алюминиевую турку с черной ручкой, которая служила им все годы. Сколько раз они собирались купить электрокофеварку, да все не получалось, то не было их в продаже, то не оказывалось денег.

Сейчас Валентина невесть отчего даже обрадовалась. Улыбнувшись, она живо спросила:

— Значит, Василий, ты так-таки и не обзавелся кофеваркой?


— Как видишь,— отозвался он скучноватым тоном, каким, случалось, винился перед ней.

Несколько минут они пили, блаженствуя, разговаривали о том, что слишком быстро летят годы; по всей вероятности, он так до пенсии и проработает инструктором, а она — учительницей в той же школе, в которой и он когда-то преподавал математику и в которой они впервые увиделись.

От воспоминаний Валентине взгрустнулось, глаза ее наполнились слезами, но она быстро совладала с мимолетной слабостью. Литучин понял — она посожалела о том, что обошло их стороной, завернуло в другие дома, к другим людям, он тронул ее за руку.

— Ничего, Василий,— утешительно сказала Валентина.— Расчувствовалась, а это ни к чему. Не так ли?

— Так,— согласился он.

— И я то же говорю: поздно, лучше не оглядываться. Но мы не должны быть во вражде. И терзаться совестью тоже незачем. Я так полагаю.

— Зла на тебя я не имею. Что случилось, то случилось.

Наступила пауза, которую они не знали, как преодолеть. Валентина собралась уходить, Литучин не удерживал ее.

Вдруг она спросила, не глядя на него:

— Слыхала, ты женишься, Василий? По словам Даниловны, достойная отыскалась женщина.

В ее голосе звучало участие, он искренне ответил:

— Уверен, будет надежная семья.

— Ну еще раз — рада за тебя, очень рада.

Валентина не поинтересовалась, кто его избранница, молода ли, красива,— может, остерегалась невыгодного для себя сравнения с женщиной, которую она не видела да и не хотела видеть. К чему?

— Я и квартиру с этой целью отремонтировал. Чтоб новая жизнь началась.

Валентина кротко посмотрела на него, намереваясь похвалить, однако вместо этого произнесла с задумчивостью:

— Желаю, Василий, более счастливой жизни, чем со мной. На свадьбу не напрашиваюсь, бывшей жене не полагается.

— Разумеется,— вздохнул он, довольный, что без попреков потолковали они о самом важном.

Как бы между прочим Валентина подошла к стеллажам. Оборотясь к нему, она проговорила с заминкой:

— Разреши кое-что взять с собой. Ну, Белинского, Писарева, всего Тургенева. Очень нужны, без них мне как без рук.

— Пожалуйста, бери.

— Не сегодня. Я на днях зайду.

«Только на этой неделе!» — чуть было не вырвалось у Литучина, однако он сдержался.

Когда Валентина взялась за ручку двери, он неожиданно для себя задержал ее.

— Скажи... дочка его или все-таки моя?

— Его, Василий. Нынешнего моего. Не думай об этом. Если бы Людочка была твоя, я, наверное, не ушла бы... И еще хочу дать тебе совет. Женишься — заимейте ребенка. Не тяните.

Он проводил ее до лифта и вернулся к себе довольный: наконец-то они, как положено, объяснились, поставили точки над «и».

В пятницу, под вечер, Валентина опять отвезла Людочку к свекрови. Завтра, с раннего утра, вместе с мужем и его друзьями она собиралась поехать на «Волге» отдыхать. А Людочка побудет под присмотром свекрови, женщины заботливой, хлопотливой.

Размышляя обо всем этом, Валентина подошла к знакомому многоэтажному дому на Светлой улице.

Как всегда, у подъезда сидела Рычкова со старухами. Незамеченная, она опустилась на скамейку под развесистой отцветшей сиренью, решив выждать, когда кумушки разойдутся...

Валентина тяжко вздохнула и вдруг увидела бывшего мужа, вышедшего из подъезда вместе с невысокой женщиной. Даже издали можно было разглядеть, какая она ладненькая, какие у нее красивые руки и как ей, круглолицей, миловидной, идет мальчишеская прическа. Литучин, задерживаясь, перебросился словами с Рычковой и повел свою невесту к «Москвичу». Дверца захлопнулась, машина юркнула за угол дома.

Валентина посидела еще немного, потом направилась к троллейбусной остановке. Домой она не торопилась, зашла от нечего делать в универмаг на Ленинском проспекте, вышла из него с желтоватой коробкой.

А через полчаса она опять была возле дома на Светлой улице. В этот раз Рычкова сидела у подъезда одна — наблюдала за внучкой.

— Никак и сегодня к бывшему? — изумилась она, доставая из кармана фартука сигарету.

— Его дома нетути. Невесту, глянь-ка, повез, в субботу у них все оформится. Говорил, через час вернется. Ничего женщина, славненькая. И такая уж счастливая, такая счастливая.

Валентина затаилась, прижав локтем коробку. Казалось, она завидовала, что счастливой назвали не ее, а ту, другую, избранную бывшим мужем. И все же она не спешила уходить.

Тем временем за цветниками тормознул «Москвич». Уверенной, бодрой походкой человека, у которого удачно сложился день, Литучин устремился к подъезду и смущенно остановился. Час назад Рычкова видела его вместе с невестой, а сейчас — снова встреча с бывшей женой.. Что могут подумать досужие тетушки?

— Ты за книгами пришла? — спросил он Валентину, чтобы Рычкова правильно истолковала смысл происходящего.

— Тогда пошли, милости прошу.

Валентина сразу уловила слабый запах духов, как только они оказались в прихожей: будущая хозяйка этой квартиры вот-вот вступит в свои права. Впрочем, ей все равно теперь, коль так распорядилась жизнь.

— Времени у меня сегодня в обрез,— сказала она, напуская на себя вид страшно занятой женщины.

— Да и у меня тоже,— отозвался Литучин.

Книги они отбирали вместе. Литучин вызвался подбросить Валентину до самого ее дома, но она наотрез отказалась: доберется на троллейбусе.

Перед самым расставанием Валентина вспомнила о своей покупке. Она взяла с вешалки коробку, вытащила из нее электрокофеварку и, вручая ему, негромко произнесла:

— Это — от меня. Так сказать, свадебный подарок. Будете варить кофе. А турку, извини, заберу с собой, если не возражаешь.

— Я понимаю тебя, Валя,— промолвил он с усилием.— Может, опять сварим кофе и выпьем по чашечке? Подвернется ли еще когда-нибудь случай? К тому же надо и ее проверить, кофеварку.

— Нет уж, извини! — запротестовала она с неловкой улыбкой.— Попьешь с новой женой. А мы... В общем-то, у нас теперь все нормально.

И она тотчас же ушла с двумя связками книг в руках, с засунутой за шпагат туркой.

Ушла к другому, а когда бывший муж нашел себе вторую половинку, примчалась узнать





Поделись!























×