Не отталкивай меня Галя, я все время думаю о тебе и докажу, что ты не права,- говорил Николай

У колодца, напротив хаты деда Матвея, Николай остановил трактор. Он хотел напиться воды, а потом уже ехать дальше, на колхозный двор.

Дед Матвей сидел у двора на толстом бревне и курил папиросу. Смех, да и только — лето в разгаре, жара, а дед вырядился на голове зимняя шапка, на ногах — валенки с галошами.

Зачерпнув воды, Николай припал жадным ртом к краю ведра.



— Не надувайся так, чтоб потом ночью не приснилось... — съехидничал дед, наблюдая, как Николай ставит на траву ведро с водой и вытирает лицо платком.

— Сколько уже прошло, как ты вернулся из армии, Николай? — спросил дед.

— Четвертый месяц.

— Долго еще будешь ходить холостым? Взял бы да женился, а то девки скоро смеяться будут, глядя на тебя, — что за мужик такой, все сам да сам гуляет. Жетельмен, да и только.

Ну и въедливый же дед! Николай и сам не рад, что пристала к нему эта кличка — Джентльмен. И все из-за одного глупого анекдота. Он сам привез его из армии.

Мимо них важно прошествовали две нарядные девушки — вчерашние школьницы, работающие теперь в городе. Домой они приезжали на выходные. Девчата скрылись за трактором, пошептались о чем-то со смехом и пошли себе дальше, оглядываясь на Николая и хихикая. Николай посмотрел им вслед, удивляясь тому, как быстро подросли те нескладные девчонки, которых он оставил, уходя в армию, — хоть сейчас замуж отдавай. Но нет, эти девушки не могли волновать его — другая из головы не выходила...

— Вот вертихвостки. Вчера еще под стол пешком ходили, а сегодня при виде хлопца глазами так и стреляют, — проворчал дед.



Николай пошел к трактору, вскочил на подножку и собрался уже было сесть в кабину, как вдруг увидел, что дед Матвей, словно молоденький, резво вскочил с бревна и устремился к нему.

— Чуть было не забыл! У меня ж дело к тебе, Николай... — заговорщицким тоном вымолвил дед, подбежав к трактору. — Хочу тебя попросить не в службу, а в дружбу...

Николай с полуслова понял, что нужно деду.

— И слышать ничего не хочу! Ты, дед, выспался, сидя на бревнышке, а я весь день работал, даже перекусить не успел.

— А ты брось эту сечку, — дед кивнул на прицеп с сенажом, — разворачивайся, и пошли ко мне, я скомандую тем временем старухе, чтобы закусочку и магарыч сочинила. А потом махнем к Спорному болоту, там мой сын, еще когда гостил у меня, сена накосил да в стожок уложил.

— Что я вам всем, нанимался, что ли? — разозлился Николай. — Своих деток в городе пристроили, а я за них должен отдуваться?..

Матвей не ожидал такого поворота. Он бросил на Николая многозначительный взгляд. Плюнул дед себе под ноги, кинул на землю окурок и так топнул по нему валенком, точно какую-то гадину хотел раздавить.



— А еще говорят — жетельмен, жетельмен. Какой ты к черту жетельмен?.. Ладно, без сопливых обойдемся, — пробурчал дед.

Николай смотрел на него и едва сдерживался, чтобы не засмеяться: довел-таки он деда. И как бы невзначай бросил:

— Ладно, будь готов, к вечеру заеду.

Николай обернулся: дед Матвей уже быстро-быстро ковылял во двор.

Возвращаясь порожняком к Матвеевой хате, Николай еще издали увидел на дороге Бориса. Он решил сделать вид, что не заметил его, и проехать мимо, да не тут-то было. Борис встал посреди дороги и изо всех сил замахал руками. Не хотелось Николаю останавливаться, потому что недолюбливал он Бориса, но пришлось ему притормозить. Были у него с Борисом свои счеты. Колька надеялся в ближайшее время встретить его в темном месте, тогда и поговорить от души... А пока решил не показывать раньше времени свое к нему отношение. Николай высунул голову из кабины:

— Ты что, белены объелся? А если б у меня тормоза были неисправные?

Глядя на Бориса, невольно подумаешь: с голодного края человек — такой он тощий, узкоплечий, ноги как две палки. Но к Борису девчата так и липнут, как мухи к меду... Что такого они в нем находят?



— Куда на ночь глядя разогнался? — Борис оскалил рот в улыбке, показав редкие крепкие зубы. — Баб из города понаехало, гуляй не хочу, а ты в это время пашешь как проклятый. Тебе что, больше всех надо? Плюнь на все, загоняй свой самокат и давай, в клуб...

— Ага, в таком виде прямо и попрусь.

— А что, долго подскочить до хаты? — находчиво возразил Борис, под шумок быстро вскочил на подножку трактора и, как у себя дома, развалился рядом с Николаем на сиденье.

Николай заколебался: может, и в самом деле поехать домой, переодеться да податься, в клуб? Но представив себе, как дед Матвей уже выглядывает его, не находя себе места от нетерпения, тянет одну папиросу за другой, Николай преодолел соблазн. Все ж таки слово дал, пообещал деду. Чтоб отделаться от прилипчивого Бориса, он рассказал ему куда торопится.

Перспектива дармового угощения, которое наверняка должен был выставить дед Матвей, прельщала его больше, чем клуб со всеми его танцами и девчатами. — Послушай, — продолжал он,— а почему бы тебе не прихватить с собой и меня? Вдвоем оно сподручней. А дед тебе в этом деле не помощник, из него уже труха сыплется...

У Николая даже сердце зашлось — ох как не хотелось ему такого помощничка, как Борис. Но тот с таким жаром стал уговаривать Николая, что он не нашелся, что и сказать.

Дед Матвей поджидал Николая, сидя на бревнышке у ворот хаты. Увидев вместе с Николаем вылезавшего из кабины Бориса, дед помрачнел, швырнул на землю папиросу.



— Здорово, дедуля! — нахально воскликнул Борис, как бы не замечая прохладного приема. — Николай сказал, что вам нужны помощники, так я в вашем распоряжении...

— Дак ты тово... Может, уже забыл, как держать вилы и грабли? — с усмешкой проговорил дед Матвей. Борис явно смутился. Но ненадолго. Дернув уголком рта, он с вызовом произнес:

— Вы, дедуля, чем недовольны? Если я правильно понял намек, вам не по душе, что я не захотел торчать в колхозе и устроился в городе? А позвольте узнать, ваш собственный сын где? Ага, молчите? Вот Николай, к примеру, с утра до ночи из трактора не вылазит, ходит черный как негр и что с этого имеет? А я за свои восемь часов, как и ваш сын, между прочим, имею ненамного меньше, хожу свежий как огурчик, и костюм на мне чистенький.

— Ты у нас чистенький, ты у нас разумный! — протянул дед Матвей.

— Ишь, сына моего вспомнил! Так он тебе не чета. Он, когда вырвется домой, не сидит сложа руки, дом приводит в порядок, в огороде, в саду возится. А ты что? Так, тьфу, пустое место. Только и умеешь, что по гулянкам бегать да девок портить, а жениться не думаешь, пусть за тебя другие женятся...

Борис пнул ногой комок земли. Видно было, что он нервничает.

— Кончай, дед, митинговать. Вон уже темнеет, а какая ночью работа.


Пока они препирались, Николай помалкивал. В душе он надеялся, что дед отошьет Бориса, но нет — не так-то легко было отделаться от этого нахала.

В хате их ожидал щедро уставленный закуской стол, которую собрала на скорую руку Матвеиха, проворная еще старушка.

Усевшись за стол, усердно заработали вилками и ложками: расстаралась Матвеиха, было что кинуть в рот — и тушеная с грибами картошка, и розовое сало, и зелень всякая...

Прошел целый час, но никто не спешил подниматься из-за стола.

— Не умеете вы жить, хлопцы, нет, не умеете, — пускался в рассуждения дед Матвей. — Жениться надо, а вы по гулянкам ходите, мух ловите, и того не замечаете, как годы бегут. Скоро землю бородами подметать будете, а все холостые...

— И не надоело тебе, дед, бубнить одно и то же? — отозвался Борис.

Дед Матвей, казалось, только и ждал, когда тот подаст голос.

— Ты молчи, бесстыжий. С Галкой Варачиной позабавился — и в кусты смылся. А девка на глазах пухнет, складки на юбке распускает — с чего бы?..

— Нет, дед, это не про меня. Я чисто работаю, следов не оставляю.

— Заткнись, ты, чума болотная! — уже больше не сдерживаясь, вдруг громыхнул кулаком по столу Николай. — А то ударю вот этой флягой по темечку — костей не соберешь!

Борис от неожиданности даже на месте подскочил. Он вскинул враз протрезвевшие глаза на Николая, стараясь понять, чем ему не угодил. Его так и подмывало спросить, а чего тот взъелся на него, не из-за Галинки ли часом... Но он все-таки почувствовал, что лучше смолчать, подавать голос опасно. Не стоит нарываться на неприятности.

Деду Матвею меньше всего хотелось, чтобы гости затеяли у него в хате драку. Он быстро поднялся из-за стола.

— Все, хлопцы, закусили, и будет. Пора в дорогу собираться.

Николай молча кивнул и вслед за ним вышел из хаты. Борис уже во дворе подался было к кабине трактора, но сесть рядом с Николаем так и не решился. Стоял, переминался с ноги на ногу, ожидая, пока дед с вилами и граблями устроится в прицепе, чтобы подсесть к нему.

Вскоре выехали за село. Николай гнал трактор как сумасшедший. Дед Матвей, вцепившийся обеими руками в борт прицепа, не переставал отпускать в адрес Николая всевозможные ругательства.

— Чтоб тебя так трясло на том свете!.. Он хочет, чтоб у меня мясо от костей отскочило...

А Николай в это время думал о своем. Он на все лады проклинал эту поездку. Все было бы хорошо, если б не прилепился к ним как банный лист Борис, — тошно теперь Николаю от такого соседства, и прошедшая, казалось бы, боль снова точит сердце...

Как на крыльях летел Николай в родные места, в мае месяце возвращаясь из армии. Ему не терпелось увидеть Гальку Барачину...

...Как-то перед самым призывом в армию, больше двух лет прошло с того дня, Николай катил на тракторе этой же самой дорогой, насвистывая себе под нос песенку. А впереди шла она, Галя. Николай догнал ее, выскочил из трактора и принялся упрашивать Галину, чтобы она села к нему в кабину.

— На твоей машине далеко не уедешь, — рассмеялась Галя.

— Лучше медленно ехать, чем быстро идти, — возразил шутливо Николай.

Но Галя заупрямилась, пошла вперед. Николай на малой скорости ехал следом. Галя не выдержала, засмеялась и все-таки села рядом с ним. Трактор трясло, подкидывало на неровной дороге, и Галя спросила: «Как же ты на этом душегубце целый день высиживаешь?» Николай не нашелся, что ей ответить. Галя снова залилась чистым звонким смехом, и Николай, глядя на нее, не выдержал, тоже рассмеялся.

Николай довез Галинку до самых ворот ее дома. Девушка соскочила на землю, снова обернулась к нему, что-то вспомнив:

— Правда, что тебя берут в армию?

— Повестку прислали.

— Ну что ж, счастливой тебе службы.

— Можно я тебе напишу?

Глаза Гали удивленно округлились: ишь какой, разок подвез и уже в кавалеры набивается. Не знала Галя, что давно поглядывал на нее Николай, ожидая подходящего момента, чтоб завести разговор и познакомиться с нею поближе. И сейчас Галя колебалась, молчала, не зная, что ответить. А тут на пороге хаты появилась Галина мать и позвала дочь домой. Она, так ничего ему и не ответив, побежала в хату.

Из армии Николай так и не написал Галине — постеснялся. Но не забывал о ней. Ему присылали письма друзья, сообщали все деревенские новости. Из их писем Николай узнал, что Галя закончила курсы бухгалтеров, теперь работает в колхозной конторе и пока не замужем, но в последнее время за нею приударил Борис.

Дождавшись демобилизации, Николай обрадовался: все, армейская служба позади, теперь он вольный казак, и все невесты принадлежат ему... Но Николаю нужна только Галя, а с нею, писали, хлопцы, сошелся Борис. Николай решил было сначала, что не поедет домой — не хотелось ему видеть того, как Галя ходит с другим. Но потом пожалел свою мать, которая уже дни считала до приезда сына.

Вернувшись домой, Николай уже через месяц оседлал «Беларусь» и включился в работу по уборке урожая.

Однажды Николай встретился на улице с Галиной. Она увидела его и в первую минуту растерялась, потупила глаза, теребя в руках косынку.

— Добрый день, Галя! — произнес он те слова, о которых мечтал все два года своей армейской службы.

— Добрый, — тихо вымолвила она. — Как быстро пролетело время — вот ты уже и опять дома.

Галя замолчала, повернулась и побрела, словно пьяная, деревенской улицей в сторону колхозной конторы. В ее словах, в ее неверной походке было столько невысказанной боли и тоски...

Через день он опять увидел ее на улице.

— Что с тобой, Галя? — спросил Николай. — Почему ты не хочешь со мною разговаривать?

— Все вы одинаковые, — сказала Галя, глядя куда-то в сторону, мимо Николая. — Иди себе, куда шел, не трогай меня...

— Галя! — с Николаем происходило что-то непонятное: в глазах вдруг потемнело, земля качнулась под ногами, словно у тяжело больного человека. Да он и чувствовал себя уже больным от этих неотвязных дум о Гале, о ее разнесчастной судьбе, о своей любви к ней. — Не отталкивай меня, Галя, я докажу тебе, что ты не права, я все эти годы думал о тебе, хотел написать письмо, да постеснялся...

— Оставь, не надо... — тихо вымолвила Галя, и больше ни слова Николай не смог от нее добиться.

Не отталкивай меня Галя, я все время думаю о тебе и докажу, что ты не права,- говорил Николай





Поделись!























×