Да ну, мама, не хватало тебе знакомства еще с каким-то колхозником,- сказала дочь

Спектакль окончен. Зрители стоя аплодировали. К сцене подошел высокий мужчина и протянул актрисе букет цветов. Она, улыбаясь, сделала два шага, наклонилась и вдруг, — отшатнулась. Мгновение она стояла оцепеневшая, левой рукой осторожно взяла цветы, а правую подала мужчине.

— Андрей... Андрей, неужели это ты? — сказала она тихим мягким голосом.

— Я, Светлана, я... Здравствуй!— ответил мужчина, и его мужественное лицо засияло — озарилось ослепительной улыбкой.



Андрей Тропинин, студент первого курса педагогического института. Светлана была студенткой театрального училища. Ровно два года они встречались, как самые счастливые влюбленные. Но вдруг на Андрея обрушилось великое горе: внезапно умер отец, мать осталась одна, больная астмой.

У Андрея не было выбора, оставалось одно: переводиться на заочное и немедленно возвращаться в деревню.

Светлана на все лето поехала с ним. Ей нравилось жить в деревне: вставать рано, вместе с солнцем, и помогать по хозяйству — выпроваживать скот, кормить кур, копаться в грядках.

А потом — частые нежные письма, встречи во время сессий.

После института Андрей остался работать в своей восьмилетке, а Светлана уже второй год работала в театре. Письма от нее приходили все реже и реже, а со временем, как это нередко бывает, пришло и последнее, в котором она коротко сообщила: прости, такова судьба — выхожу замуж...

Андрей работал учителем, завучем, директором школы и, наконец, как ни странно, был избран председателем колхоза.

Женился поздно. Жена очень веселая, энергичная, работала в библиотеке. Жили они, как говорится, в полном довольстве, но одна беда — детишки не появлялись.



Андрей, как мог, следил за успехами Светланы. Со дня их встречи прошло семнадцать с половиной лет.

Андрей ехал на юг, в санаторий, и решил на пару дней остановиться в Москве. К счастью, ему повезло в его давнишней задумке. В театре имени А.С. Пушкина в вечернем спектакле играла Светлана.

Вот они и встретились.

Они шли по вечерней Москве. У обоих было такое ощущение, что с каждым шагом, с каждым взглядом, с каждым сказанным незначительным словом все эти семнадцать с половиной лет словно таяли, освобождали душу и сознание.

— Знаешь, Андрей, ей-богу, когда ты подошел, мне показалось, что я окаменела, в каменную бабу превратилась, стою и ничего сообразить не могу...— говорила Светлана, а Андрей смотрел на нее, улыбался и думал: «Все такая же... вроде б даже еще и проще стала, со стороны посмотреть, да еще услышать это «ей-богу», и не догадаться, кто она...»

— Ах, жаль, что поздно, — сказал Андрей, чуть приостановившись,— зашли б куда-нибудь, посидели часок-другой, наговорились бы.

— А зачем куда-нибудь? Пойдем ко мне да и наговоримся,— предложила Светлана так легко и неожиданно, что Андрей снова приостановился.



— Но-о... а...

— О, боже мой! — будто бы спохватилась Светлана.— Ты же ничего не знаешь... Без никаких «но», уже восемь лет я живу только с дочкой Катюшей...

— Прости, пожалуйста, ты разошлась?..

Светлана вздохнула:

— Да, Андрей, мы разошлись... Горько об этом говорить, но приходится...

— Ну и не надо ничего говорить, Светлана, ведь...

Но Светлана перебила его:



— Нет, Андрюша, я тебе должна все рассказать, хотя, по правде признаться, и рассказывать-то особо нечего. Банальная история... Он работал режиссером. Мне нужна была поддержка. Во время работы как-то незаметно я привязалась к нему... Конечно, он старше меня, ну да не в этом дело... Потом... Потом он ушел в другой театр и... Ну и, в общем, мы живем с Катериной...

Светлана облегченно улыбнулась.

— Ну как ты, добрый строгий учитель?..

Андрей прямо-таки расхохотался...

— Ты чего? — удивленно спросила Светлана и тоже приостановилась.

— А того, что никакой я не учитель, я уже четвертый год пред-се-да-тель кол-хо-за...

— Да ну! Шутишь?



— Нет, Светлана, не шучу,— серьезно и как-то задумчиво сказал Андрей.— Так было надо...

— Андрей, ты-ы женат? — очень тихо, но с тяжелым нажимом на последнее слово, спросила Светлана.

— Да, женат. И, честное слово, получается, как в кино: тоже живу с Катериной.

— Как, с дочкой?!

Андрей улыбнулся:

— Нет у меня пока ни дочки, ни сына. Катерина — жена.

— Ну вот и пришли, видишь, живу, можно сказать, в самом центре,— весело сказала Светлана, и Андрей заметил, что она ускорила шаг.


Они поднялись на третий этаж, и, пока Светлана открывала квартиру, Андрея охватило необъяснимое волнение. И когда хозяйка ласково сказала: «Проходи, пожалуйста», он с непривычной робостью вошел в прихожую.

— Вот, снимай плащ, заходи в комнату, а я воды налью для цветов,— все так же ласково и радостно сказала Светлана и мимоходом легонько постучала в другую комнату: «Катерина, ты не спишь?..»

— Нет, мама, читаю...— услышал Андрей тоже мягкий голос, но, как показалось ему, непохожий на голос Светланы.

— А у нас гость! — громко сказала Светлана, проходя в кухню.

Андрей вошел в небольшую, но очень уютную комнату. Не успел он оглядеться, как снова услышал голос Кати-невидимки:

— Ма... Можно тебя на минуту?..

— Да, Катюша, да...— все так же бодро ответила Светлана.

— Ма,— чуть понизив голос, продолжала Катя-невидимка,— а кто к нам пришел?

— Это мой давний друг, Андрей Николаевич, из Сибири.

— Что-то я такого не знаю...

— Да, Катюша, ты его не знаешь, он работает председателем колхоза.

— Да ну, ма, не хватало тебе знакомства еще с каким-то председателем колхоза...

— Катя,— дрогнувшим голосом сказала Светлана,— не смей так говорить, лучше оденься и выйди познакомься с удивительным человеком...

— Ма, я спать хочу, я не пойду, а?..

— Эх, Катя, Катя,— вздохнула Светлана и прикрыла дверь ее комнаты.

Андрей невольно слышал этот разговор, и в одно мгновение его бросило в жар: пот крупными каплями выступил на лбу.

Светлана вошла с такой сияющей, непритворно-радостной улыбкой, что Андрею сразу стало как-то легче — свободнее, хотя та душевная вспышка враз будто бы поблекла.

Они проговорили около двух часов.

— Ну, Светлана Михайловна, мне пора,— широко улыбаясь, сказал Андрей и решительно встал из-за журнального столика.

Светлана тоже встала. Она долго смотрела в его глаза, потом тихо-тихо прошептала:

— Андрей, Андрей, если б ты только знал, как мне... как мне бывает трудно и одиноко!.. Господи, если б вернуть то лето, когда я у тебя гостила!.. Наверное, каждого цыпленка золотым зерном кормила б...

Андрей почувствовал, как защемило сердце...

Из комнаты Кати-невидимки послышался глуховатый кашель.

Андрей шел полуночной Москвой. Шел не спеша, глядя под ноги. Ему было до боли жалко Светлану. Почему его охватила такая жалость, он и объяснить не мог. Он знал, что, может быть, никогда не сделает ни единого шага для встречи со Светланой, хотя и пообещал ей на обратном пути заехать. Но почему он решил не встречаться, почему?.. Незаметно для себя он шел и шевелил губами:

— Почему, по-че-му...

И вдруг, будто из-за поднятого воротника плаща, послышался голос Кати-невидимки: «Да ну, ма, не хватало тебе еще знакомства...»

И Андрей почувствовал вдруг всю полноту одиночества Светланы. Ему захотелось вернуться и расцеловать ее руки, глаза... Он остановился, машинально начал вытаскивать сигареты, и тут двое молодых людей, обходя, невзначай толкнули его в плечо. Андрей будто бы очнулся, быстро закурил и пошел вперед, бессмысленно глядя в спины удаляющихся парней.

Да ну, мама, не хватало тебе знакомства еще с каким-то колхозником,- сказала дочь





Поделись!