Пришла Лена навестить больного мастера Сергея на квартиру, безнадежно любившая его не один год

На третий день, измаявшись от безизвестности, Лена Голубева, двадцатисемилетняя работница фабрики сувениров, решила навестить своего мастера Сергея Яковлевича Шумакова, которого тайно и безнадежно любила вот уже два года.

Пошла она сразу после смены, никому не сказавшись — вдруг кто-то бы увязался, к мастеру многие девчонки из цеха благоволили... По дороге купила два ярко-оранжевых апельсина и бутылку виноградного сока и, уже подходя к дому мастера, додумывала разные мелочи. Как позвонит она, откроет, к примеру, жена: «А Сергей ушел к врачу на прием...» Тогда она подаст апельсины и скажет с достоинством: «Передайте, это от месткома...» Говорят, жена у него писаная красавица, и сам он интересный. Можно было голову потерять — да что толку? — он бы все равно не заметил...

Мужчина, открывший Лене дверь — с желтым осунувшимся лицом, в старом пиджаке, наброшенном прямо на голое тело, в стоптанных тапочках на босу ногу,— мало чем напоминал американскую суперзвезду, чей портрет висел в общежитии прямо над кроватью Лены. Ее появлению он не удивился.



— Проходи,— сказал скучным голосом.

В комнате, пахло нежилым, на серванте и телевизоре лежал густой слой пыли. Сергей Яковлевич нехотя пошел на кухню ставить чайник. А чтобы переодеться ради гостьи — и не подумал. Лена сделала вид, что это ее нисколько не смущает, и старалась не смотреть на его грудь, поросшую темным жестким волосом.

И за чаем взгляд Сергея Яковлевича не оттаял, всё замечания ей делал, учил, как правильно чай заваривать, из какого фарфора пить. Ему не понравилось, что она курит. Он не сказал так прямо, но она поняла.

«Вот оно,— начала догадываться Лена.— Цепляешься, если что-то не нравится, тогда и ищешь, к чему бы придраться».

А она... размечталась, дуреха...

— Жена, понимаешь, уехала...— Криво усмехнувшись, Сергей Яковлевич встал из-за стола.

Лена молчала, подавленная неожиданно свалившимся на нее известием, к которому она из-за его огромности пока не знала, как отнестись. Чтобы хоть немного сгладить неловкость, Лена принялась убирать со стола.



— Оставь,— подошел Сергей Яковлевич.

Девушка хотела сесть, но он властным жестом удержал ее. Осторожно отвел ей волосы со лба, приподнял подбородок. Взгляд его карих, глаз был нежен и серьезен. Так же внезапно Сергей Яковлевич оставил гостью и как будто забыл о ней, уставившись в окно.

— Какая она? — вдруг осипшим, некрасивым голосом спросила Лена.

Сергей Яковлевич выдвинул ящик стола, достал пачку фотографий, одну из них протянул девушке. Никакой такой писаной красавицы она не увидела — прямой носик, прямые, коротко стриженные волоски... С чувством даже некоторого превосходства Лена вернула фотографию: «Из-за такой убиваться...»

Любовно разглаживая снимок, Сергей Яковлевич смущенно пробормотал, что сфотографировались они с Олей — так, оказывается, супругу его звали,— в счастливый для них день, и посмотрел при этом на Лену, ожидая, наверно, что она начнет расспрашивать про этот самый день. Но Лена, проглотив обиду, заговорила о работе, да так увлеченно, словно, кроме работы, ничего в ее жизни и не было.

Из своего небольшого опыта общения с мужчинами она знала, что их медом не корми, а дай поговорить либо о делах, либо о политике. Лена завидовала этой их способности переключаться, поскольку для нее самой не было ничего главнее любви, что заставляло ее много страдать и делало временами очень несчастной.

— Матрешки хорошо идут, а береста — нет... На росписи опять брак...— старательно вспоминала Лена последние фабричные новости.



Сергей Яковлевич смотрел на нее с удивлением:

— Ты что? Перегрелась? Я тебя за нормальную принимал... Ты мне душевное что-нибудь скажи...

Про душевное Лене не хотелось, ничем хорошим это для нее обычно не кончалось, и она стала прощаться.

— Никуда не годится,— строго сказал Сергей Яковлевич.— Местком прислал тебя позаботиться о больном, а ты уходишь...

Лена спохватилась: в самом деле, пыли вон сколько, может, за продуктами надо сходить... Она кинулась было на кухню, но Сергей Яковлевич остановил ее.

— Угомонись...

Сидели, смотрели телевизор. Сергей Яковлевич принялся разливать чай, руки у него дрожали.



— Бессонница,— невесело улыбнулся он.— Вчера принял три таблетки тазепама — и ни в одном глазу...

Лена боялась взглянуть на него и думала только об одном: как бы ей уйти. Неожиданно для себя она стала уговаривать его ехать к жене.

— Муж и жена должны жить вместе,— наставительно, не узнавая собственного голоса, говорила она.

— Да мы и не расходились,— возражал Сергей Яковлевич,— Мы временно разъехались, решили попробовать пожить отдельно...

— Зачем эти нарочитые испытания? — сердилась Лена.

Сергей Яковлевич тоже сердился, говорил, что Лене, как никогда не бывавшей замужем, не понять его отношений с женой.

— Я устал, я устал добиваться ее любви, ее расположения...— как сквозь вату доносился до нее измученный голос Сергея Яковлевича. Лене хотелось подойти к нему, обнять, но как раз этого самого простого она и не могла себе позволить, уверенная, что это человек не для нее... Они любят других.



Но почему? — мучилась неразрешимым вопросом Лена. Что в них, в этих с прямыми волосками, за тайна? Она знала, что еще много дней будет непрестанно думать о Сергее Яковлевиче, а он тотчас забудет ее, едва за ней захлопнется дверь. Она должна всё и всех понимать — так повелось давно. Рядом с Сергеем Яковлевичем привычная роль раздражала. «Я тоже человек, я женщина,— едва сдерживала Лена слезы.— Зачем же так? Зачем мне знать про вашу Олю и ваши отношения? У меня и своих проблем хватает...»

Ничего такого Лена, разумеется, не сказала. Она молча вынула из сумки апельсины, бутылку сока, вежливо, как с чужим, попрощалась с мастером.

— Выздоравливайте...

— Пока...— вяло кивнул Сергей Яковлевич. Лицо его, лицо смуглого красавца, было ироничным и всепонимающим. Уже у самой двери он окликнул Лену. Отводя глаза, морщась, попросил:

— Ты это... никому...

Сумка выскользнула из Лениных рук, но вместо того, чтобы поднять ее, она вдруг шагнула навстречу хозяину квартиры. Они стояли в крохотной прихожей, сцепившись за руки, прижавшись друг к другу и страстно целовались. Сергей не отрываясь от Лены, провел ее в спальню.

Пришла Лена навестить больного мастера Сергея на квартиру, безнадежно любившая его не один год






Поделись!