Наташка, я устроюсь и приеду за тобой! - говорил Николай

Наташка, я устроюсь и приеду за тобой! - говорил Николай

Николай демобилизовался из армии два месяца тому назад. Отец Николая, Андрей Никитич, работал на колхозном кирпичном заводе, мать — дояркой. Сестренка Катенька перешла в восьмой класс.

Тянуло Николая в большой и шумный город, хотя в армии он так тосковал по светневским полям, речке.

Мать Николая, Вера Васильевна, и на работе, и дома — неугомонная; группа коров, которую она доит, самая лучшая; дома — куда ни глянь, все на месте, все в чистоте.

— Новость слыхал, Коля? — бодро сказала Вера Васильевна, переступив порог горницы.

— Какую?

— Сережа Настин в отпуск приехал. Она уж нам сегодня хвасталась-хвасталась. А сам скоро жениться будет. Нашел тамошнюю, донецкую, квартира у нее хорошая, девка живет только с родителями, в большом достатке живут. Хоть ей, Насте, и не сладко приходится, особенно с топливом да с кормом корове, зато, говорит, на сына любо поглядеть: культурный стал, хорошо одетый — настоящий городской человек.

— В шахте работает? — спросил Николай, не отрываясь от телевизора.

— Не, не в шахте. Какой-то там большущий завод, так он на том заводе. В шахте был поначалу. А потом познакомился с девкой заводской, она его и перевела к себе. Она не простая рабочая — техникум закончила. Ты сам у него все разузнаешь...

Через полчаса пришел отец. Влетела запыхавшаяся Катюшка. Сели ужинать. Мать снова начала рассказывать о радости Насти. Николай ел молча. Отец недовольно хмурился.

— Сейчас радуется, а осенью, как начнет хлопотать насчет дров, так стонать будет,— сказал он, глядя в стол, опустив свою большую чубатую голову.— Бьется одна, как рыбина об лед...

И тут постучали в дверь, и разговор прервался. Все переглянулись.

Вошел Сергей.

— Вот и Сережка!.. Легок на помине! — прямо-таки обрадовалась Вера Васильевна. Николай поднялся, шагнул навстречу. Друзья так обнялись, что Катенька ойкнула даже...

— Надолго приехал, Сергей? — спросила Вера Васильевна, внимательно рассматривая его коричневые туфли, вельветовый костюм, рубаху, галстук, расчесанные на косой пробор белесые волосы. «Вот только брови у него совсем выгорели, что ли? — подумала она,— а так — вырядился, как артист. Вот и Сережка...»

— Недели две побуду здесь, а на недельку хочу на Черное море махнуть. Надо малость позагорать.

Когда друзья шли в клуб, Сергей спросил Николая:

— Ну, чем думаешь в дальнейшем заниматься?..

— Не знаю... Может, куда уеду...

— Да, тут, конечно, интересного мало...

— А у вас там интересно?

— Ну, Коля, что за вопрос... Город зеленый. С продуктами нормально. Трудновато с квартирами, да это меня не волнует: у моей девчонки все есть... Осенью прощаюсь с холостяцкой свободой...

Николай замолчал.

Когда они вошли в клуб, танцы были в самом разгаре. Николай с порога заметил, как стрельнула взглядом в его сторону Наташа Андреева, как улыбнулась и что-то начала шептать своей подруге Тоне — Тоне Маленькой, как ее называют ребята, хрупкую, с миниатюрной точеной фигуркой. Наташа нравилась Николаю. Несколько раз он провожал ее домой, почти до рассвета бродили по деревне.

Наташа — рослая, веселая, белокожая — природная блондинка. После десятилетки работала в сельсовете, в бухгалтерии, и заочно училась в техникуме. Николаю с ней было легко: всегда она находила интересные темы для разговора.

Сергей легонько толкнул в бок Николая:

— Смотри, смотри, какие девчонки, а! Действительно, растут, как грибы... Наташка Андреева, ого, вымахала!.. Ты-то как тут?..

— Да так...— улыбнулся Николай,— Наташу несколько раз провожал...— А сам подумал, поглядывая на нее: «Хороша Наташка!..»

— А Тонька какова!.. Фигурка Дюймовочки! Есть у нее кто-нибудь?..— скороговоркой спросил Сергей.

— Не могу точно сказать,— пожал плечами Николай,— вроде б Сашка, киномеханик, с ней встречался, но что-то у них не то...

— Попробую-ка я сегодня пройтись... Как смотришь?..

— Да мне-то что...

Николай как пригласил Наташу на первый танец, так и не расставался с ней весь вечер. Из клуба они, обнявшись. Николай придержал Наташу у колонки. Нагнулся, широко расставил ноги, нажал на рычаг и стал жадно пить воду.

— У-ух,— оторвался он, блаженно поглаживая грудь,— сразу сил прибавилось!

— Я тоже хочу прибавить сил,— сказала Наташа, подставляя ковшиком сложенные ладони.

— Давай-давай.— Николай осторожно нажал на рычаг, и вода потекла тонкой прерывающейся струйкой.

Когда Наташа напилась, Николай приложил свой платок к левой ее щеке, на которой виднелись капельки воды, Наташа крепко и нежно обвила руками шею Николая.

— О-ох и красота же у нас...— прошептала она.

Назавтра Сергей пришел к Николаю на сенокос. Жарко было невыносимо. Искупавшись, сидя на берегу речки, Сергей, покусывая травинку, говорил:

— В третьем часу утра пришел домой. Тонька хорошая девчонка. Конечно, с городской не сравнить... А вообще-то, ласковая...

— А чем уж больно отличается городская? По-моему, если девчонка нравится, все равно, где она живет,— сказал Николай, задумчиво глядя на горизонт.

— Не скажи, не все равно... Вот мы однажды с Кирой пошли в кафе. Посидели, начали танцевать. Кира такие выкрутасы выделывала, что ее прямо сжирали глазами... Даже не в этом дело... В театр пойдем с ней, бывает, что я не пойму чего-то, домой возвращаемся, она все по полочкам разложит...

«Кира...— думал Николай, лежа на животе.— Кира — красивое имя».

— Я уеду, напишу тебе. Может, к нам прикатишь? Как смотришь на это? Я с Кирой посоветуюсь насчет твоей работы и жилья.

— Не знаю...

— Что «не знаю»? Здесь, что ли, думаешь остаться?

— Обременять тебя...

— Да ну уж... разговор... Напишу. Обязательно.

Сергей уехал преждевременно. Получил письмо от своей Киры и уехал. Что она ему написала, никому не известно. Даже матери ничего не сказал.

Николай работал в бригаде и по-прежнему встречался с Наташей. Правда, часто ни с того ни с сего начинал грустить, и Наташа, тревожно заглядывая ему в глаза, спрашивала:

— Коля, что с тобой творится?..

— Ничего,— насильно улыбался он,— просто устал на работе. Жара...

— А почему ты не берешь машину? Поработай пока на старой, а там и новая подвернется...

— Нет, не хочу...

В середине августа Николай получил письмо от Сергея. Тот сообщил, что сможет устроить Николая на завод, общежитие есть. «Приезжай,— писал он,— не пожалеешь... Кроме всего, как я и говорил, осенью погуляешь на моей свадьбе».

Прочитав письмо, Николай лег на диван и лежал до полуночи. Единственная причина, заставляющая ломать голову,— Наташа. Последнее время он просто не мог без нее. Однако душа разрывалась: тянулась и в город и тянулась к Наташе, и как тянулась...

Утром Николай встретил Наташу на улице.

— Ты почему вчера в клуб не пришел? — спросила она обеспокоенно.— Не заболел случаем?

— Нет, нет, не заболел,— ответил он, косясь в сторону,— прилег на диван, да и...

— Эх ты!.. А я ждала-ждала и ушла с танцев.

— Сегодня приду.

Матери Николай сказал, что получил письмо от Сергея.

— Гляди сам, сын,— ответила Вера Васильевна,— гляди сам... Я не удерживаю и не выпроваживаю. Сам решай. Только одно скажу: в городе жить — надо иметь свою квартиру. Иначе будет не жизнь, а так... скитание...

— Сережа обещает общежитие.

— Общежитие — та же казарма. Не надоела она тебе?

— Да ну, ты скажешь...

— Оно, конечно, поначалу можно и в общежитии пожить, где ж еще? Но ежели решил оставаться в городе — сразу же надо думать о квартире... Вот тебе мое самое важное слово. Отцу не говорил? — спохватилась она.

— Нет.

— Начнет отговаривать.

Встретившись с Наташей, Николай решился рассказать ей о письме Сережи, иначе оттянет время, а потом еще труднее будет. А Наташа, как на грех, пришла такая нарядная и веселая, что у Николая сердце упало.

Они шли по улице, тесно прижавшись друг к другу. Прислушивались к далекому глухому урчанию грома,— над лесом мелькала молния. Подошли ко двору Николая. Наташа села на лавочку у палисадника, а Николай осторожно открыл калитку, сходил в огород и принес ей две огромные сочные груши. Наташа откусила от одной кусочек:

— М-м-м, прямо во рту тает!

— Этот дичок я принес из лесу, потом привил, и вот плоды...

— Знаешь, вчера Сережка прислал письмо. Приглашает меня на завод.

— Те... Тебя? — удивленно произнесла Наташа и замолчала, широко раскрытыми глазами смотрела на Николая.— Значит,— после минутного молчания тихо сказала она,— вы с ним еще тогда... тогда говорили об этом?..

— Да, сам он мне все расхваливал свой город...

— Город?..— Наташа смотрела куда-то мимо Николая.— Горо-од...

— Что ж, поезжай. Что тебя удерживает... У меня мама больна, а тебе... Город есть город... Не каждому по душе все это...— Наташа развела руки, глядя в сторону леса, откуда надвигалась гроза.

Николай заметил, как вздрагивают ее губы, и никогда еще не слышал он такого иронического голоса Наташи.

— Послушай,— начал он говорить с запинкой.— И я ведь еще ничего не... не решил ничего... Ну, прислал письмо, зовет...

— Коля,— перебила Наташа,— не надо, ничего не надо мне объяснять. Неужели ты думаешь, я такая уж наивная?.. Я давно заметила, что с тобой что-то творится. Правда, признаюсь, не догадывалась, что тебя мучает. Оказывается, ты давно уже бредишь городом... Уезжай. Только проводи меня сегодня домой, гроза подходит — боюсь...

Они шли молча. Николай пытался было обнять Наташу, но она тихо проговорила:

— Дождь капает... Дождь... Не надо... Пойдем быстрее.

У калитки Наташа протянула руку Николаю, сказала «до свидания» и, не успел он слово вымолвить, взбежала на крылечко, открыла дверь сеней.

Он пришел домой, лег, закрыл глаза и, будто бы оцепеневший, лежал минут десять. И вдруг резко сбросил одеяло и сел на кровати. Такую боль души он ощущал впервые в жизни. «Нет,— думал он,— не могу так... Сейчас оденусь, вылезу в окно и побегу к ней. Постучусь. Она тоже в передней спит. И никуда я не поеду. Куда мне без нее. К чер-рту все!..»

Он отошел от окна, взял брюки, стал надевать и... и присел на стул. Опустил голову.

Назавтра, дождавшись вечера, Николай с замиранием сердца спешил в клуб.

Николай разговаривал с Костей Клевенковым, но то и дело поглядывал на распахнутую дверь — не входит ли Наташа. Уже прошло довольно много времени с начала танцев, когда появилась Тоня Маленькая. Николай бросился к ней. А Наташа?..— спросил он с таким выдохом, будто только что стометровку брал.

Тоня посмотрела на него молча.

— Не придет она,— сказала и хотела подойти к девчонкам, но Николай придержал ее за локоть.

— Почему?

— Сказала, что голова болит. Завтра рано вставать ей...

Николай вышел из клуба. Придя домой, он в горнице включил свет и сел писать письмо Сергею. «Дней через десять жди. Сообщу телеграммой»,— заключил свой краткий ответ.

Отец особо не удерживал Николая, только сказал: «Помни, на одном месте и камень обрастает... Роднее вот этого угла не найдешь...»

Николай решил до назначенного дня отъезда никому не говорить о своем намерении. Только в субботу собрался в клуб.

Молодежи в тот вечер было много, значительно больше, чем в будничные вечера. Николай сразу же, с порога, увидел Наташу. Она танцевала с незнакомым парнем. «Кто же это такой?» Оглядевшись, увидел еще троих незнакомцев, «А,— догадался он,— это ребята из Глюкина приехали на танцы: два мотоцикла стоят у клуба».

Наташа тоже взглянула на него и опустила глаза. Как по заказу, следующий танец был медленный, и Николай кинулся к Наташе, чтобы незнакомец не опередил.

— Нам надо поговорить, Наташа...

— Хорошо. Поговорим сегодня.

Николаю не хватало воздуха. Он вышел на крыльцо. «Что-то я не понимаю,— думал он,— я ожидал от нее другого, не знаю чего, но только не такого спокойствия».

Когда они после танцев присели на скамейке возле Наташиного палисадника, наступило такое молчание, от которого у Николая даже скулы свело, как от дикого яблока.

— Ну, что молчишь,— не выдержала Наташа,— когда уезжаешь?

— Во вторник.— Николай кашлянул в кулак.— Хотел в понедельник, да мать отговорила, тяжелый день...

— Во вторник,— спокойно, задумчиво говорила Наташа,— конечно, вторник полегче понедельника...

— Наташа! — Николай сжал ее пальцы.— Наташка, я устроюсь и приеду за тобой! Тут же все совсем близко!.. А Гришка ваш отслужит и будет здесь...

— Коля, неужели ты думаешь, что дело только в моей маме?.. Придет и Гриша, есть и отец. Мама не одна... Я вот все думаю: почему ты мне раньше не сказал о вашем разговоре с Сережей? Не был уверен в его слове? Ждал письма? Не-ет, Коля, говоришь ты одно, а на уме...

— Ну что ты, Наташа! Да мне без тебя!.. Ну нельзя мне без тебя, понимаешь?..

— Может быть... И все-таки я чувствую что-то... Да и сам ты не представляешь, что тебя там ждет...

— Наташа, вот увидишь!..

— Ах, Коля...— вздохнула Наташа и замолчала.

Николай уезжал в обед — вторым рейсом автобуса. Он стоял с матерью и Катей на остановке минут двадцать. Стоял как на иголках. Все время поглядывал в сторону сельсовета. Мать это заметила и спросила:

— С Наташей-то как?..

— Никак,— досадно отмахнулся он,— будет видно...

Подошел автобус. Николай наскоро простился с матерью, поцеловал Катеньку. «Бате привет»,— сказал, хотя утром и простился с ним, и, последний раз взглянув в сторону сельсовета, шагнул в автобус. Сел у окна. Отвернулся от любопытных взглядов сельских пассажиров.

Продолжение следует.
Наташка, я устроюсь и приеду за тобой! - говорил Николай