Пришла бабушка на пруд за внуком на обед его позвать

Пришла бабушка на пруд за внуком на обед его позвать

Спать Грише уже не хотелось: лежал с закрытыми глазами.

Выскочил Гриша на крылечко — все вокруг сияет! Петух стоит посреди двора и смотрит на Гришу одним горящим глазом, укоризненно смотрит, не стыдно ли спать до сих пор... Дедушка Игнат строгает доску возле сарая и что-то напевает себе в усы.

— Дедушка! — крикнул Гриша.

— А, проснулся, Гришуня!

— Дождь кончился, дедушка! — сообщил Гриша таким тоном, будто дед Игнат за своей работой совсем не заметил солнца.

— В четвертом часу, Гришуня, да, в четвертом часу разъяснило,— отвечал дед, продолжая гонять рубанок.

— А ты что ж, не спал? — удивленно спросил Гриша.

— Спать много вредно, Гришуня. Голова распухнет. Погляди-ко на себя...

Гриша правой пятерней ощупал свою лохматую голову: кажись, не распухла, только нестриженая.

— Деда, ты б меня постриг?

— Нет, Гришуня,— говорит дед, прищурившись, оглядывая край доски,— проси у отца монету, садись в карету и кати в Лататино, в цирюльню.

— К-куда? В какую цирюльню?

— В парикмахерскую, значит. Зря ее открыли?..

— A-а, так бы и сказал, а то всегда ты, дедушка, придумываешь что-то...

— Что ж я придумываю, Гришуня, цирюльня — это и есть сама парикмахерская.

Проскакал Гриша через двор, юркнул в огородную калитку, быстренько вернулся в избу, умылся, съел три блина, выпил кружку молока, за удочку и — на пруд.

За две недели, должно быть, карасики подросли. Уселся Гриша на теплый камень, закинул удочку,— остановись мгновение...

Однако за полчаса один раз только клюнуло. Наконец-то поплавок дернулся — гоп! Вот он — есть один! Золотой серьгой сверкнул. А за ним тут же и другой,— будто они в догонялки игрались... И опять застыл поплавок. Гриша, конечно, не расстраивается, не нервничает, он-то хорошо знает, что на рыбалке всякое бывает: как когда повезет.

Выхватил Гриша еще семь карасиков, но сидел долго,— голова совсем сомлела, да и обедать пора. Однако надо еще одного карася взять. Надо. Чтоб десяток принести домой. И никак.

Услышал Гриша шаги. Оглянулся, бабушка идет.

— Гришуня,— говорит она издали,— али ты прирос к этому камню? Гляди-ко, где солнце, а! — Подошла, стала сзади Гриши.

И в эту минуту, нырнул поплавок. Рванул Гриша удилище, и — выблеснул богатырь! Карасище с бабушкину ладонь!

— Ой! — вскрикнула бабушка Анастасия.

Отцепил Гриша крючок, передал карася бабушке.

— Жи-ирный,— восхищается бабушка.

— Десятый! — радостно сообщает Гриша.

— Ишь ты!..

— А давай-ка ты попробуй, бабушка! — предложил вдруг Гриша.

— Да что ты, Гришуня...— отмахнулась бабушка.— Пойдем, обедать пора.

— Попробуй, бабушка. Хоть одну минутку.

— Ну, давай уду, давай,— засмеялась бабушка,— счас щуку выловлю.

— Тут только караси,— тоже улыбается Гриша.

Взяла бабушка из рук Гриши удочку, отошла за другой лозовый куст (мол, ты тут всех выловил), как-то неумело закинула ее и стоит. Грише стало смешно. Ему показалось, что бабушка даже не дышит. Такая она большая, на копну похожая.

Посидел-посидел Гриша без дела, запрокинулся навзничь, прикрыл глаза пилоткой, сделанной из газеты, да и задремал. А когда проснулся оттого, что муравей в штанину забрался, тряхнул тяжелой головой, огляделся,— нет бабушки Анастасии. Пошел за лозовый куст, где она стояла, на тебе — сидит, удит. На Гришу даже не взглянула, «впилась» в поплавок.

— Бабушка, пора нам уже, пойдем домой,— почесывая через штанину место, где жигнул муравей, разомлевшим голосом сказал Гриша.

— Погодь маленько, погодь,— шепнула бабушка.

Гриша потоптался на месте, зевнул.

— Ай! — вскрикнула бабушка и выхватила упруго «стреляющего» карасика. Отцепила крючок и кинула карася через левое плечо. Кинула и как ни в чем не бывало опять катает горошину из хлеба. Гриша повернулся и начал искать того карася в густой траве. Ага, вот он. Нагнулся, а ногой на другого наступил. Упал Гриша на колени, зашарил руками, и что же вы думаете,— шесть карасей нащупал. Вот тебе и бабушка Анастасия! А она сидит. Закинула удочку и сидит.

Гриша опустил карасиков в банку, стал за спиной бабушки. В его животе, как далекий гром, прокатилось-пробурчало. Время уже перевалило на ту сторону обеденного часа. Дедушка Игнат, наверное, ругается...

— Счас, счас, погодь капельку,— снова шепчет бабушка.

Гриша вздохнул. Отошел на пару шагов, сломал сухую былинку, задумчиво покрутил ею в банке. Карасики испуганно зашныряли туда-сюда, И тут бабушка Анастасия сама оторвалась от удочки, поднялась на ноги.

— Гришунь, вот, забирай свою уду. Сроду в руках не держала, а поди докажи. А, Гришунь! — засмеялась бабушка. И вдруг она взглянула на солнце и очень испугалась.— Ты ж, Гришунь,— начала она говорить шепотом,— деду-то не проговорись, а? Ой, не проговорись, Гришуня... Пусть это будет наш секрет, а то дедуля твой... Он же...

— Ба-абушка,— растянулся Гриша в улыбке,— да не скажу я деду. Оно ж интересно. А ты меня ругаешь, когда долго тут сижу.

— Пошли, пошли скорей, Гришуня,— совсем засуетилась бабушка.— Отец-то с матерью в район уехали, а дед голодный до сих пор. Ой, голодный! А я вот пошла за тобой... Да...

Подошли они к калитке, переглянулись заговорщицки, вошли во двор. Дедушки Игната нет.

— Дедушка! — громко позвал Гришуня.

Не отвечает.

Тихо перешагнули порог избы. Прислушались. Бабушка улыбнулась и молча показала пальцем на горницу. «Ага,— понял Гриша,— спит».

Дед действительно спал на диване. И, видно, крепко. Даже чуть слышно носом присвистывал. И почему-то левым усом изредка подергивал, будто муха на него садилась. Гришуня смотрел-смотрел, да и хохотнул в кулак.

— Кгм,— кашлянул дед Игнат.

А бабушка суп наливает в тарелки — спешит-торопится.

Гришуня оглянулся на нее, подмигнул и подошел к деду. Потрогал за локоть.

— Дедушка, обедать уже давно пора, а ты заснул.

— А? Что? — дед открыл глаза.

— Спишь, говорю, дедушка. А какой сегодня кле-ев был! Гляди-ка,— Гришуня показал банку с карасями.

— О! У-у,— дед Игнат приподнялся, сел на диване.— Да-а... А я тут прилег на минуту... Это что ж, солнце вон уже где? А мы не обедали? Где бабуля?

— Да здесь я, здесь,— отозвалась бабушка.— Сладко спал ты, вот и не будила.

— Кгм,— дед Игнат еще раз кашлянул.— Сладко спал,— проворчал недовольно.— Дело надо закончить. Солнце куда уже съехало...

— Закончишь свое дело...— Бабушка улучила мгновение и тоже подмигнула Гришуне.

...Обедал Гриша, поглядывал на деда Игната, поглядывал на бабушку Анастасию и казалось ему, что совсем они не старые, и потому так ему хорошо с ними, как, наверно, никому-никому — на всем белом свете...

Пришла бабушка на пруд за внуком на обед его позвать