Яшка и аборт

Яшке всего 23, и у неё талант от Бога. Обнаружился он лет в 17, после чего она пару лет проработала в небольшом «салоне красоты», расположенном в полуподвальном помещении продуктового магазина.

Но стричь придирчивых пенсионерок за полтинник и конкурировать с пергидрольными коллегами за клиентов ей быстро наскучило, и она стала принимать клиентов на дому.

На дому – это значит в своей захламленной однокомнатной норе, где нет никаких условий для практикующего парикмахера.

Стрижет она на кухне, потому что с линолеума легче выметать обрезанные космы, чем с паласа, расстеленного в комнате.

Но – талант. Он очевиден сразу, как только она прикасается к волосам клиента. Яшка творит чудеса, и любую замухрышку в течение часа превращает в Рапунцель. 

Яшка – это производное от Марианна. Но Марианна – это женщина за тридцать в дымке распущенных волос, задумчиво курящая на кухне.

А Яшка – это несформировавшийся подросток, дерганная, порывистая, вечно теряющая зажигалку.

Сарафанное женское радио стремительно распространило весть о талантливой Яшке, и к ней потянулась струйка женщин, которые посетив её однажды, тут же становились её постоянными клиентками.

Струйка со временем превратилась в безграничный океан, и теперь попасть к ней на прием можно только по очень предварительной записи.

Помимо таланта Яшка обладает ещё одним неоспоримым преимуществом: она – идеальный собеседник, молчаливый и участливый, ей, как случайному попутчику в купе поезда, выкладываешь все свои проблемы, пока она колдует с твоими волосами, и можешь быть уверен, что твои новости будут погребены в Яшкиной памяти под слоем матерого пофигизма.

Она единственный человек, которому я позволяю то, что не позволяю даже родным. Потому что её талант парализует мою волю, и я понимаю, что она мне нужней, чем я ей.

Не смотря на то, что я всегда оставляю щедрые чаевые, каждый раз, когда я звоню ей, чтобы записаться на прием, Яшка говорит:

- А кто это?

- Оля.

- Какая Оля?

- Савельева.

- А! – говорит она без единой нотки радости узнавания, и по её тону я так и не понимаю, идентифицировала ли она меня в своей памяти или ей все равно, что это за Оля.

Она курит в моем присутствии, ругается матом во время повествований, и может совершенно безнаказанно заставлять себя ждать.

Однажды, явившись вовремя и проторчав у неё под дверью около получаса, я с нескрываемым раздражением пробурчав: «Ну, это уже ни в какие ворота!...» отправилась в ближайший салон.

Отдельно стоящее здание и пафосный евроремонт нужно отбивать, поэтому стрижка и мелирование обошлись мне в сумму, в два раза превышающую ту, что я обычно оставляю у Яшки.

Уже на следующий день с меня обильно посыпалась перхоть, и я в ужасе проходив неделю в головных уборах, судорожно набрала Яшкин номер.

- Чё в тот раз продинамила? – спросила она меня после того, как я представилась.

«Помнит», - радостно ёкнуло в сердце.

- Я тебя не дождалась.

- Да? Ну ладно, - зевнула она. – Ну, приходи через 5 дней, у меня двухчасовое окно…

Лицо Яшки покрыто оспинами. Как-то раз я осмелилась спросить, почему она не пойдет к косметологу и не устранит дефект, ведь при нынешнем уровне развития косметологии эта проблема решается в течение недели.

-Это бесполезно, - объяснила мне Яшка. - Я попала в аварию в детстве. Меня протащил грузовик по асфальту лицом несколько метров. Лица практически не было. Кожу пересаживали. Она очень-очень тонкая…

- Жесть! Но так по тебе не скажешь. Кожа как кожа, только вот эти оспины…

- Мне ни один косметолог не может помочь. На короткий срок они могут стать бледнее, а потом опять появляются. Да я привыкла. А почему ты спросила?

- Да так, - я замялась.

- Ну говори!

- Я читала, у Улицкой, кажется, что оспины на лице – это загубленные этим человеком души. Если ты кого-то убил, специально или случайно, у тебя на лице остается метка. В книге был герой – врач-гинеколог, ежедневно делающий аборты. Так вот на его лице места живого не было. Ты у меня не ассоциируешься с Яшкой-потрошителем, поэтому эти оспины как бы мешают моему восприятию тебя.

- Слушай, интересная теория, - Яшка отложила ножницы и подошла к зеркалу. – Смотри, у меня оспин ровно пять. Прямо по количеству абортов. Мистика!

- У ТЕБЯ В 23 ГОДА БЫЛО 5 АБОРТОВ? – ошалело спросила я. Я смотрела на неё через зеркало, и выглядела нелепо - с фольгой в волосах и растаращенными от ужаса глазами. 

- В 22 года, - поправила меня Яшка. – Мне 23 только через месяц. 

- Но как же можно так… неосторожно?

- Не знаю. Вот такая я дура. Если припрет, не думаю о резинках.

- Это отмазка. Оправдание своей безответственности.

- Думаешь? Ну, значит так, - Яшка пожала плечами.

- И у тебя нет раскаянья? Угрызений совести?

- Ну, мне хреново после …процедуры, если ты об этом. Но с другой стороны, куда мне рожать? Сюда? В эту крошечную хату? Чтобы мой ребенок рос среди обрезков чужих волос?

- Круто звучит. А нельзя об этом подумать заранее, и не допустить такой ситуации?

- Ну, я каждый раз обещала себе, что больше не повторю этого.

- Уже пять раз обещала?

- Четыре. Один раз как бы…само. А что ты ерничаешь? А что бы стала делать на моем месте такая правильная ты?

Я не могу, Яшка, представить себя на твоем месте. Потому что я слишком ответственна и слишком люблю себя, чтобы ежеквартально травить в себе эмбрион, вполне способный при другом стечении обстоятельств стать моим сыном или дочерью. Своего первого ребенка я родила в 27 лет, хотя живу с мужем с 20, а ребенка хочу лет с 15. Но раньше у нас не было финансовых возможностей для полноценного развития ребенка. Именно полноценного. С бассейнами, массажами и школами раннего развития.

Уверена, что ребенок способен вырасти достойной личностью и без этого. И эти бассейны-массажи нужны больше мне – для внутреннего ощущения себя полноценной матерью.

В моем детстве почти не было игрушек, и теперь я их часто покупаю. Как бы сыну. Но по сути - себе. Я создаю своему ребенку детство-антипод. Мне так хочется. 

Тяжелое детство, полное лишений – это как минимум не лучшее приданое на будущее. Из него можно вырасти сильным и закаленным, но психика однозначно будет надорвана и покорежена, а это чревато плохими последствиями для взрослой счастливой жизни. И сухие цифры статистики здесь наглядны и доходчивы: лишь мизерный процент детей из детдомов способен противостоять жизненной несправедливости, нахлобученной на них с детства, и вырасти нормальным успешным законопослушным гражданином. Остальные – ломаются.

Поэтому я – за ответственное материнство.

Иногда я смотрю на своего пятилетнего сына и думаю о том, что ему могло бы быть уже как минимум лет 10, и он бы уже ходил в школу. Каким бы он был, выращенный бабушками и дедушками, пока его мама и папа доучивались, искали работу, вставали на ноги? Избалованным? Капризным? Жадным до сладостей, недополученных, когда хочется? Завидующим чужим великам и роликам? А может он вырос бы человечком, способным ценить те небольшие блага, что есть в его жизни и пронес своего единственного оловянного солдатика через все детство? Я не знаю. И не хочу знать. Потому что у моего сына целая коробка этих оловянных солдатиков.

Мне жаль Яшку. Маленькое талантливое исчадие ада. Я не знаю, что должно случиться с человеком, чтобы он за десяток лет сознательной жизни натворил столько ошибок, и утрамбовал концентрацию своих грехов в такой непродолжительный период времени.

О, эти дети сексуальных революций, это пресловутое поколение "некст". Почему ваши матери не объяснили Вам, что аборт – это убийство, а не обычная чистка матки – процедура, по уровню стресса идентичная чистке лица?

И эти девчонки забегают на аборт сразу после супермаркета и перед солярием, и уже на следующий день ложатся с бойфрендом в постель, забывая позаботиться о контрацепции.

Когда я забеременела и пришла на прием к гинекологу, она, проведя осмотр и подтвердив мою пятинедельную беременность, совершенно будничным тоном спросила:

- Ну что, будем рожать? Или нет?

В случае, если бы мой ответ был отрицательным, никто не рвал бы на себе волосы, не уговаривал, не вращал расширенными от ужаса глазами – никто бы даже не спросил «ПОЧЕМУ НЕТ?» - мне просто выписали бы таблетку и дело с концом.

Выбор между жизнью и смертью больше не является ключевым и остросюжетным, для многих девочек он стал безэмоциональным и приземленным, как выбор между мясом и рыбой в ресторане.

Нет-нет, поймите меня правильно. Я никого не осуждаю, я просто не могу не поражаться тому, насколько все происходящее вокруг не вписывается в мои понятия нормы. Мои ответы на маяковский вопрос «что такое хорошо и что такое плохо» давно устарели, и в обществе таких вот Яшек я чувствую себя благородной девицей в обществе портовых грузчиков.

Запрещать аборты, разрешать аборты, наказывать за аборты… Как можно на государственном уровне заставить человека полюбить себя? Уважать себя? Нонсенс какой-то.

Пока вы сами, уважаемые яшки, не научитесь думать головой круглосуточно и контролировать свою физиологию, вы так и будете бегать на свидание к холодным гинекологическим щипцам, выцарапывающим из вашего нутра кусочек вашей плоти. А научиться не так сложно. Ведь все вы годам к шести научились не мочить постель, взяв под контроль физиологию.

Так почему спустя десять лет вам не повторить этот подвиг и не научиться пить таблетки по часам или надевать презерватив на партнера, полностью принимая на себя ответственность за своё будущее.

И ещё. Есть такая социальная реклама: «Позвоните родителям!». Мне кажется, что она бесполезна – потому что тот адекватный и сознательный человек, действительно переживающий за своих родителей, звонит им и без рекламы, а для того, кто вылетев из гнезда тут же неблагодарно обрубил все связи с ним, и в лучшем случае иногда посылает денежные переводы, никакая реклама не станет мотивом набрать номер престарелой матери и спросить «Ма, ты как? Помощь нужна?»

Но раз такая реклама есть, значит есть тенденция в обществе забывать про стариков, как только они становятся нам не нужны. Мы употребили их молодость и силы себе на благо, а потом отбраковали.

Ребят, но ведь это не правильно.

Среднестатистическая двадцатилетняя девушка, имеющая в своем багаже дюжину абортов и дюжину бойфрендов, забывающая в течение многих месяцев позвонить родителям, потому что те уже не в состоянии помочь ей деньгами, с проколотым пупком, нарощенными ногтями и тату на причинном месте, выстраивающая рейтинг поклонников исходя из престижности их автомобилей, - вот она, сегодняшняя норма, представитель молодежной выборки, протест против целомудрия, олицетворение слова "плохо" и вызов всем нам, ведь это наша подруга, соседка или парикмахер.

Катастрофа. Я рассуждаю как старая бабуля. И в моей косметичке уже живет первый крем от морщин. Я старею или мир действительно сходит с ума?

Мораль: рожайте детей, звоните родителям, уступайте место людям старшего возраста, пассажирам с детьми и инвалидам...

....

Текст написан 5 лет назад.

Как удивительно - я сама с собой не везде согласна.

Яшка и аборт